Конституционный суд РФ постановил, что при принятии решения о предоставлении земельных участков сельскохозяйственного назначения в собственность или аренду по истечении трёх лет с момента первого предоставления должно учитываться поведение обратившегося лица в связи с использованием им всех остальных предоставленных ему земельных участков
Среди институтов земельного права, которые задействованы законодателем при урегулировании процедур предоставления земельных участков, находящихся в публичной собственности, особое место занимает институт, урегулированный комплексом взаимосвязанных правовых норм пп. 9 п. 2 ст. 39.3 Земельного кодекса РФ и п. 4 ст. 10 Федерального закона от 24 июля 2002 года № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», которым установлено право арендатора земельного участка сельскохозяйственного назначения выкупить арендуемый земельный участок в собственность или приобрести этот же земельный участок в долгосрочную аренду по прошествии трёх лет с момента первичного приобретения земельного участка в краткосрочную аренду в случае, если в течение периода использования земельного участка органом государственного земельного надзора не была получена информация о нарушениях земельного законодательства, либо в случае, если такие нарушения были выявлены, но при этом были устранены. Правительство Омской области пришло к выводу, что комплекс вышеуказанных правовых норм не содержит достаточных гарантий для предотвращения недобросовестного поведения арендаторов земельных участков сельскохозяйственного назначения, и посчитало, что, к примеру, формальные действия арендаторов по устранению нарушений земельного законодательства, совершённые непосредственно перед обращением в орган публичной власти за предоставлением земельного участка в собственность или в аренду, не могут рассматриваться как действия, свидетельствующие о добросовестном использовании арендуемого земельного участка. Правительство Омской области заняло точку зрения, что при рассмотрении заявлений о повторном предоставлении земельных участков должны приниматься во внимание факты, характеризующие поведение арендатора на протяжении всего срока аренды. Кроме того, что очень важно, при принятии подобного рода административных решений обязательно должны учитываться возможные правонарушения, которые были совершены арендатором при использовании иных также принадлежащих ему земельных участков. В итоге Правительство Омской области обратилось в Конституционный суд РФ с жалобой на несоответствие Конституции РФ правовых норм пп. 9 п. 2 ст. 39.3 Земельного кодекса РФ и абз. 1 п. 4 ст. 10 Федерального закона «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» в той мере, в какой «… они служат основанием для решения вопроса о продаже без проведения торгов земельного участка, находящегося в публичной собственности и предназначенного для сельскохозяйственного производства, лицу, арендующему этот участок, при наличии информации о допущенных им нарушениях законодательства Российской Федерации в отношении этого и (или) иного земельного участка аналогичного назначения». Результатом рассмотрения этой жалобы стало вынесение Конституционным суд РФ постановления от 09 июля 2026 года № 47-П/2026 «По делу о проверке конституционности подпункта 9 пункта 2 статьи 393 Земельного кодекса Российской Федерации и абзаца первого пункта 4 статьи 10 Федерального закона «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» в связи с запросом Правительства Омской области», которое мне хотелось бы тезисно проанализировать.
Сперва Конституционный суд РФ отметил, что несмотря на отсутствие в нормах земельного законодательства, в отличие от норм Лесного кодекса РФ, возможности внесения арендаторов земельных участков сельскохозяйственного назначения в реестр недобросовестных арендаторов, в распоряжении органов публичной власти всё же имеется достаточное количество предусмотренных нормами земельного права опций, позволяющих жёстко отреагировать на нарушение арендаторами земельных участков сельскохозяйственного назначения норм земельного законодательства и принудить их к надлежащему использованию соответствующих землепользований (к таким мерам относится привлечение к административной ответственности за неиспользование и нецелевое использование земельных участков, изъятие земельных участков на основании судебного решения, прекращение договора аренды, возложение обязанности возместить причинённый вред). Важно отметить, что по тексту анализируемого решения Конституционный суд РФ признал на стороне арендатора существование презумпции добросовестности и разумности, в силу которой арендатор, обращаясь в орган публичной власти за предоставлением земельного участка сельскохозяйственного назначения, не обязан доказывать отсутствие нарушений земельного законодательства. С другой стороны, как отметил Конституционный суд РФ, наличие такой презумпции не лишает орган публичной власти возможности совершать действия, направленные на её преодоление, за счёт доказывания фактов, свидетельствующих о том, что арендатор мог допустить нарушения земельного законодательства в течение срока аренды. Также по тексту анализируемого постановления на себя обращает внимание то обстоятельство, что трёхлетний срок аренды земельного участка, в течение которого могут быть выявлены правонарушения в сфере земельного законодательства, Конституционный суд РФ посчитал достаточным для того, чтобы у органа публичной власти была сформирована устойчивая позиция о добросовестности или недобросовестности действий арендатора.
Наиболее ценные рассуждения Конституционного суда РФ закономерным образом размещены в конце постановления, которое мы анализируем. Они посвящены поиску ответа на вопрос о том, должны ли при разрешении конкретного заявления о предоставлении земельного участка приниматься во внимание обстоятельства, свидетельствующие о нарушении норм земельного права при использовании других земельных участков, принадлежащих этому же арендатору. В этом отношении Конституционный суд РФ отметил следующее: «… являясь фундаментальной правовой характеристикой поведения физического или юридического лица, его добросовестность в сфере землепользования – как и в других сферах гражданского оборота – не может оцениваться фрагментарно и изолированно, а именно по отношению к методам его хозяйствования на каждом отдельно взятом земельном участке. Наличие информации о неустраненных нарушениях, допущенных арендатором при использовании им других земельных участков, предназначенных для сельскохозяйственного производства, способно породить объективно обоснованные сомнения в том, что он готов обеспечить надлежащее использование любого участка соответствующей категории и обладает для этого необходимыми способностями и средствами. Отношение претендента к другим земельным участкам, предназначенным для сельскохозяйственного производства, которыми он владеет, может быть даже более показательным и информативным, чем использование им того участка, на льготную приватизацию которого он рассчитывает. Очевидно, дисциплина арендатора при использовании последнего непосредственно обусловлена необходимостью строгого соблюдения требований закона, без чего в его льготной приватизации будет отказано. Наличие же неустраненных нарушений законодательства при использовании других участков аналогичной категории, в отношении которых лицо не имеет подобных стимулов, является объективным, разумным и вполне достоверным индикатором при оценке его добросовестности как хозяйствующего субъекта. Более того, количество, характер и последствия нарушений законодательства при использовании лицом любых земельных участков, предназначенных для сельскохозяйственного производства, способны выявить и объективно подтвердить риски использования испрашиваемого участка не по целевому назначению, значительного снижения его плодородия или причинения ему иного существенного вреда». «Обособленная же оценка добросовестности арендатора в отрыве от соблюдения им требований закона при использовании любых находящихся в его владении и предназначенных для сельскохозяйственного производства земельных участков, напротив, препятствовала бы осуществлению уполномоченным органом публичной власти его важнейших функций по обеспечению бережного, рационального и эффективного использования таких земель гражданами и юридическими лицами», – подытожил Конституционный суд РФ.
Таким образом, Конституционный суд РФ прямо указал, что законность действий и добросовестность арендатора земельного участка при использовании других земельных участков выступает фактором, который обязательно должен приниматься во внимание при принятии решения по конкретному заявлению о предоставлении земельного участка сельскохозяйственного назначения в собственность за плату или в долгосрочную аренду.
В итоге подход, при котором игнорируется поведение арендатора при использовании иных земельных участков, Конституционный суд РФ посчитал противоречащим конституционно-правовому смыслу льготной процедуры предоставления земельных участков в собственность или долгосрочную аренду, нарушающим «… баланс частных и публичных интересов при пользовании землей, требования сбалансированности прав и обязанностей граждан, экономической солидарности, а также принцип охраны земли как особого природного ресурса, являющегося естественным средством производства и служащего интересам продовольственной безопасности государства».
С учётом, что обжалованные Правительством Омской области правовые нормы формально не исключают возможности органов публичной власти отказывать в предоставлении земельных участков сельскохозяйственного назначения в случае выявления фактов недобросовестного поведения со стороны арендаторов, Конституционный суд РФ признал их не противоречащими Конституции РФ.
Проанализированное постановление Конституционного суда содержит абсолютно новый и, по сути, революционный вывод о том, что оценка добросовестности поведения арендаторов земельных участков должна носить комплексный характер и подразумевает необходимость учитывания их поступков в связи с использованием всех земельных участков, принадлежащих заявителям, а не только того земельного участка, заявление о повторном предоставлении которого подано в уполномоченный орган власти. Постановление Конституционного суда РФ будет несомненно учтено законодателем при принятии поправок к правовым нормам пп. 9 п. 2 ст. 39.3 Земельного кодекса РФ и абз. 1 п. 4 ст. 10 Федерального закона «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения».
